Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

Общество

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

26 ноября в России выйдет книга воспоминаний Марии Бутиной «Тюремный дневник» о заключении в США. На 1 декабря запланирована ее презентация в Общественной палате в формате TED-talk, а также релиз электронной и аудио-версии. В день годовщины своего освобождения и возвращения в страну Мария Бутина в эксклюзивном интервью ФАН рассказала, как дневники дедушки помогли ей не сойти с ума в тюрьме, как родился собственный шифр для записей и почему мысленно она до сих пор не может полностью вернуться из заточения.

«Пандемия оставила меня наедине с книгой»

— Мария Валерьевна, мы говорим с вами ровно год спустя с того дня, как наши корреспонденты встречали вас в аэропорту с другими коллегами. Уже написана книга — вы сами решили ее написать или это было предложение от издательства?

Это было предложение от издательства АСТ, а написать книгу мне рекомендовала [официальный представитель МИД РФ] Мария Захарова: посоветовала продумать, осмыслить и суммировать то, что со мной произошло. Не поверите, но я очень благодарна пандемии. Из одной изоляции я попала в другую, оказалась заперта дома, осталась наедине с собой и с книгой. Благодаря этому родился «Тюремный дневник».

Прошла неделя на изоляции, и я стала писать, причем работала «запоем»: писала днем, ночью… Практически вернулась в тюрьму заново. У меня было 1200 страниц дневника, некоторые из них зашифрованы, мне было очень тяжело заново пережить заключение. Это был сложный период, и я могу честно сказать читателям, что книга истинно выстрадана: и на этапе дневников, и на этапе их расшифровки и обработки.

— Что за способ шифрования вы применили?

— Люди думают, что если дневники зашифрованы, то это какие-то «кракозябры» или надо чернила погреть, чтобы прочитать текст. Но мои дневники похожи на расписания или бытовые записки про носки. Так расставлены триггерные точки, которые помогают мне развернуть историю в памяти. Я искренне предупредила своих агентов ФБР, что расскажу все увиденное, как только вернусь, и сама придумала этот способ. Ведь если вы будете писать дневники шифром и это увидят, то будут пытать, что за код вы применили. А если там описаны бытовые вещи, то никто не подумает вас подозревать.

Например, у меня написано: «Сегодня был интересный день — много учили математику с девчонками». На самом деле это был день допроса. Это очень простое шифрование, но его невозможно заметить со стороны. Любой человек, который завтра получит мои дневники, ничего не поймет. Хотя там было много настоящих деталей быта, описаний моих взаимоотношений с сокамерниками, мои внутренние переживания.

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

— Как вы вообще это придумали?

— У меня было время. Когда сидишь в карцере, учишься жить сам с собой, начинаешь строить свой мир. Я рассудила так: настоящее печально, будущее неизвестно, но ведь прошлое твое никто не может у тебя отнять. Ты можешь бесконечно переживать радостные моменты вновь и вновь.

Иногда в подвалах здания суда я закрывала глаза и отправлялась куда-то домой. Помнила, как открывается дверь у меня дома, звук лифта, как пахнет в квартире. Это помогало мне эмоционально переживать что-то новое. Я читала стихи вслух — у меня были персонажи вокруг меня. В таком фантазийном мире многие теряются. Туда уйти несложно — сложно вернуться обратно. Но он помог мне написать книгу: как я смогла перенести себя оттуда, так сейчас я смогла перенести себя туда. По статистике, 90% заключенных-одиночек пишут стихи, рисуют. Я не писала стихи, но рисовала и писала дневники, писала письма, много читала. Так появилась книга.

Читать  В Ростове-на-Дону хотят увеличить осенние школьные каникулы до двух недель

— А в обычной жизни вы пишущий человек?

— Сочинения в школе писала… Я знаю о себе, что могу писать, но делаю это через надрыв. Могу за ночь написать что-то гениальное, а потом неделями вообще не писать. Не было бы изоляции, я бы нашла тысячу разных предлогов, лишь бы не возвращаться в ту ситуацию.

— Психологи иногда советуют писать воспоминания в качестве элемента терапии. У вас это сработало?

— Нет, я не почувствовала ничего подобного, мне было тяжело возвращаться, я бы не хотела этого. Я вам больше скажу, из тюрьмы вернуться нельзя. Ты какой-то частью остаешься там. Я не думаю, что надо возвращаться, нельзя забывать эту историю до конца.

Мой опыт толкнул меня к тому, чтобы заниматься проблемами наших соотечественников. Я переживаю за них, мне больно говорить с ними и их родителями, это тяжело, но это делает нас людьми. Сейчас мне хочется вытащить тех, кто в подобной ситуации. У меня очень личные отношения с человеком, которого я не знаю, — Сашей Винником (в 2017 году арестован по запросу США по подозрению в отмывании денежных средств и махинациях с криптовалютой. — Прим. ФАН).

Мы познакомились с ним, с его семьей, и у меня ощущение, что я вместе с ним сижу во французской тюрьме. Думаю, я единственная в его окружении, кто может сказать: «Тряпка, соберись». От всех остальных это будет восприниматься в штыки, а фразы типа «я тебя так понимаю» должны произноситься теми, кто и правда их понимает. Человеку важно слышать, что есть кто-то, у кого это прошло. Человеку нужна живая надежда.

— У вас был такой человек?

— Ближе всего меня понимал мой друг, американский писатель Джеймс Бэмфорд. Он служил в военном тренировочном лагере для новичков во время войны во Вьетнаме, и рассказывал мне об ощущении, когда ты никуда не можешь от этого уйти. В чем-то похоже, но в армии ты хотя бы знаешь, когда это закончится, а я на этапе следственных действий даже не представляла.

«Меня регулярно называют «кремлевским секс-шпионом»

— Из чего состоит книга — хронологического повествования, ваших рассуждений? Чего в ней больше?

— Это книга-квест. Я решила разделить ее на этапы, как этапирование по тюрьмам. Вы не только погружаетесь в воспоминания, вы, по сути, становитесь мной. Путешествуете из одной тюрьмы другую, на вас надевают кандалы. Есть элементы квестовые, есть элементы рассуждений. Много историй, связанных людьми, кто со мной был в заключении, кто сыграл ключевую роль в моей судьбе.

Там есть часть про Владимира Путина: у меня много лет назад была личная история, связанная с президентом, о которой я напрочь забыла. Вспомнила только в тюремной камере, когда он выступил в мою защиту. Я писала только по своим дневникам: только то, что я знала на тот момент. Если вам что-то покажется странным — не забывайте, я была изолирована. Я не добавила ничего «задним числом». Единственное, что я вписала, — исследования, касающиеся содержания в одиночных камерах. Я считаю, этого не должно быть в современном мире.

Читать  Пандемия коронавируса: самое важное за 27 августа

Книгу надо читать целиком, а саму историю воспринимать в контексте произошедших событий. То, что большинство знает из прессы, — треть истории и по большей части спекуляции. Есть легенды, которые живут вокруг меня. Например, про меня сказали, будто у меня есть муж и ребенок в России. После этого со мной встретились адвокаты, потом ФБР, даже папа позвонил и поинтересовался: может он чего-то не знает обо мне?

У меня был только один принцип — рассказать правду, не было задачи сделать кого-то героем. Взрыв мозга и крушение стереотипов об американских тюрьмах я вам гарантирую. Я везде называю имена, кроме псевдонимов в именах заключенных и надзирателей: многие очень хорошо ко мне относились, и я не хочу, чтобы у них были проблемы. Ведь со мной нельзя было общаться, а мне в камеру подсовывали теплые вещи, нижнее белье, общались со мной.

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

— Семья узнает из этой книги что-то новое об условиях содержания?

— Да, есть многое, о чем они не знали. Многое об условиях содержания я смягчала в разговорах с посольством: боялась, что родители узнают и будут переживать. Но в книге все как есть. Хотя я против того, чтобы мама перечитывала ее: она и так плачет каждый раз. Но книга должна быть.

Когда я уезжала, некоторые девушки в тюрьме просили меня рассказать миру, что происходит. В США у меня брали интервью для программы «60 минут» с Лесли Шталь, но они вырезали абсолютно все про условия содержания. Сейчас я работаю над подкастом с журналисткой, которая неоднократно приходила ко мне в тюрьму, но не испытываю иллюзий: я не знаю, как она подаст эту историю. Другие интервью американским СМИ я не даю принципиально. Пока не выйдет книга и история не будет изложена от начала до конца, нет смысла разговаривать с ними.

— О вас все еще говорят в США?

— Да, ко мне обращаются за интервью. Меня регулярно называют «кремлевским секс-шпионом», мой твиттер завален сообщениями от хейтеров, желающих мне страшной смерти. Ведь когда меня арестовали, в ход шло все: созвучие моей фамилии с фамилией президента, сходство с фамилией моего соотечественника Виктора Бута (в 2012 году был осужден в США на 25 лет. — Прим. ФАН), связь с организацией «Право на оружие», обвинения в предложениях секса за власть… Это была идеальная комбинация, а я была находкой для них.

К тому же, накануне моего ареста вышел фильм «Красный воробей», поэтому, как только моя ситуация обнародовалась, все сразу сказали: «Так вот же, вот кгбшный секс-шпион, мы в фильме смотрели». Прокуратура, кстати, потом извинилась за свои обвинения по поводу «секс-шпионажа», но в прессе это было упомянуто на самых последних страницах. До этого яркие заголовки обо мне с обвинениями были на первых полосах. Даже судья им сказала быть аккуратней с такими обвинениями в адрес молодой девушки.

— Что было обиднее: отношение как к сексуальному объекту или обвинения в шпионаже?

— Первое, потому что у меня уважаемая семья. У меня две бабушки учительницы. В Америке я получала третье образование: у меня три диплома с отличием, я работала на кафедре помощником профессора и думала об учительской карьере. Но как ее делать, если меня представили кремлевским секс-шпионом? Мне было обидно за семью.

Читать  Ельцинский министр Ясин за государственный счет тормозит развитие России

Что касается шпионажа, то в суде прокуратура выставила против меня свидетелем эксперта по шпионажу. Но меня в шпионаже не обвиняли, этого не было в моих материалах дела! И он, глядя на меня, сказал, что я не шпион в традиционном смысле, но виновата, «потому что Россия всегда так делает».

— То есть, вы отвечали за всю Россию?

— За стереотипы о России, которой нечем больше заняться, кроме как вмешаться в американские выборы.

— Возможна ли экранизация «Тюремного дневника»?

— У меня уже есть ряд предложений об экранизации — и из России, и с Запада. Все зависит от того, кто будет заниматься сериалом или фильмом. Я хочу, чтобы этот человек оказался близок мне по духу. Также я участвую в паре других проектов, надеюсь, мы их тоже увидим. Это американские проекты, и я им с удовольствием помогу увидеть, в какой стране они живут.

Мария Бутина о своей книге: Взрыв мозга и крушение стереотипов я гарантирую

— После выхода книги вам предстоят презентации и встречи с читателями, не волнуетесь выходить к аудитории?

— Да, это удивительно, но презентации в разных городах расписаны до мая. Для меня эти встречи — чистый лист. Не знаю, чего ожидать. «Тюремный дневник» — очень личная книга, я фактически даю всем свой дневник. Но знаете, ФБР все равно забрало у меня абсолютно все личное, всю мою жизнь. Ведь мне не отдали мои личные вещи, а взяли все — личные фотографии, школьные заметки, шмотки, дневники, которые я вела в Америке. Единственное, что мне удалось выбить, — дневник дедушки, который я везде возила с собой.

Дедушка всю жизнь вел дневники и считал, что я должна быть его наследником. Он завещал мне вести дневники, писать про семью. А потом его завещание спасло мне жизнь: я не сошла с ума в тюрьме только потому, что вела дневники, у меня была задача. Кстати, поэтому книга будет посвящена именно ему. Его дневник я выбила, но все остальное ФБР забрало.

Кроме того, были две личные истории: человек, за которого я собиралась замуж, оказался предателем. Еще один мужчина, с которым у меня когда-то были отношения, тоже ходит теперь по американским каналам и рассказывает, как меня любит. Это было второе предательство. И о том, что меня предали, я узнала в карцере. Поэтому общее ощущение, будто у меня забрали все личное, всю жизнь, осталась только публичная.

И этот первый год я живу без желания к чему-то или кому-то привязываться. Не хочу лишних вещей, людей, выстраиваю себе жесткий режим и помогаю другим. Это помогает мне самой. У меня есть ощущение долга стране за помощь мне и желание выстроить в нашей стране такую систему, чтобы арестовывать наших людей за рубежом было себе дороже.

Я также состою в комиссии по общественному наблюдению в тюрьмах России, бываю с инспекциями в колониях и выступаю в защиту прав заключенных в нашей стране. Ведь иначе это двойные стандарты: выступать против нарушений, когда в твоей стране под носом творится то же самое.

Источник: https://riafan.ru/1325570-mariya-butina-o-svoei-knige-vzryv-mozga-i-krushenie-stereotipov-ya-garantiruyu

Оцените статью
Новости на Optimus News
Добавить комментарий